Валерий Хаит: о Премии Исаака Бабеля и о вере в добро

4














 

В январе этого года стартовал первый сезон Одесской международной литературной премии им. Исаака Бабеля. Редакция «Zачем» встретилась с автором идеи премии — прозаиком, сатириком, редактором юмористического журнала «Фонтан» — Валерием Исааковичем Хаитом. Говорили о «тайне тайн», о приходе к власти Трампа, об ответственности и безответственности и о том, что все плохое уйдет, а доброе останется.  

 — Валерий Исаакович, вы родились в Винницкой области, в селе. Как долго жили в Новой Прилуке? Что лучше всего помните из детства?

— Да, я там родился, но ничего не помню из того времени. Потому что началась война,  и я уехал с мамой в эвакуацию еще, так сказать,  в бессознательном состоянии. В эвакуации мы жили в Ульяновской области, в селе Тереньга, это глухое место… Там я уже что-то помню. Помню силуэт мамы. Вот она сидит за столом, горит керосиновая лампа, она под абажуром, чтобы свет  мне не мешал спать, мама что-то пишет. Наверное, готовилась к каким-то к занятиям. Потом я помню, как мы возвращались.  По каким-то причинам мама не захотела вернуться на свою малую родину, и мы в 1946 году попали в город Аккерман (Белгород-Днестровский). Где и началось мое детство, о котором я написал книжку «То ли луковичка, то ли репка…». Я не мог ее не написать, я благодарен этим местам, это было самое счастливое время в моей жизни. Поскольку я тогда еще не знал, что все проходит.  

—  А вы знаете, что в Википедии числитесь как известный уроженец Новой Прилуки, рядом с лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине Зельманом Ваксманом? Он открыл первый эффективный антибиотик для борьбы с туберкулезом. Это же своего рода ответственность — «известный уроженец» и прочее. Что такое ответственность для Валерия Хаита? 

— Честно, я не знал этой информации. Спасибо вам за нее. Но должен признаться, что вы меня немного разочаровали. Я мечтал быть единственным лауреатом Нобелевской премии из села Новая Прилука. Теперь у меня это вряд ли получится… Ну а ответственность? Это в том числе и умение выбрать дело, которое тебе под силу. За редчайшим исключением я стараюсь  заниматься делами, где уверен, что точно с ними справлюсь. И тогда это слово начинает работать. Кстати, если говорить про памятник Исааку Бабелю, где я был автором идеи и координатором проекта, то вся эта история не вписывается в правило – браться только за то, что тебе под силу. Было какое-то наитие сверху. И если бы я знал, какие предстоят сложности мне лично и Всемирному клубу одесситов, то не взялся бы за это дело. Но события стали происходить как бы сами по себе. И что интересно, с какого-то момента я почувствовал, что начались буквально чудеса. И у меня возникли мысли, а я склонен иногда к таким завиральным штукам, что Исаак Эммануилович Бабель, который, как известно, был скромным человеком, увидев нас сверху, сперва подумал: «Зачем? Ну что за дела, какой памятник?», — а потом заметил, что ребята, вроде, подобрались серьезные, и стал нам помогать. Во всяком случае, я обратил внимание, что с какого-то момента просто начались удивительные вещи: знаки, совпадения, неожиданные встречи, без которых памятник бы не состоялся. Нет, точно без помощи Исаака Эммануиловича здесь не обошлось! 

 — Вы верите в силу вспомогательной энергии? 

 — Безусловно верю. Потому что без наличия некой силы, некой тайны концы с концами не сходятся. Слишком многое невозможно без этой составляющей. Без нее все рассыпается в хаос. 

— Но вернемся к теме ответственности.  Можно очертить круг ответственных лиц за сегодняшние процессы в нашей стране? Что вы думаете обо всем этом? 

 — Скорее, круг лиц безответственных… Вы знаете, я человек поживший, и опыт жизни дает мне возможность распознавать кто есть кто заранее. Я веду страничку в фб.  К слову, я вообще считаю, что Фейсбук — это совершенно гениальное изобретение Цукерберга и его компании. Потому что если ты хочешь сказать что-то, ФБ дает возможность и сказать, и быть услышанным мгновенно. А вот какую реакцию ты получишь на свое высказывание, это уже второй вопрос. Кстати, я записывал свои доморощенные мыслишки и до Фейсбука. У меня есть несколько тетрадей дневников, в которых я пытался осмыслить какие-то вещи. В том числе и политические. И вот, скажем, недавно я разместил на своей «стенке» пост «Трамп и мироздание». И в нем полусерьезно (многолетние занятия юмором сказываются) попытался доказать, что приход к власти Трампа – это рука провидения. Мир движется к гибели. Раньше, в прежние эпохи, он двигался медленно, но в последнее время явно произошло ускорение. К слову, не последний ускоритель в этом движении к полному разрушению – Путин. Так что исторического времени на то, чтобы как-то затормозить это движение и договориться, может не хватить. Поэтому нужны экстраординарные меры. В прежние времена, чтобы одна эпоха сменилась другой, проходили столетия. Теперь это не так. Этот процесс выглядит, как конусообразная спираль, широкие кольца внизу – это время, которое было в прошлом, к середине конуса его меньше, и к верхушке конуса – оно сходит на нет. Так вот про Трампа. Для того, чтобы мир встряхнулся, нужно встряхнуть самую сильную, самую прогрессивную страну – Америку. Она должна отрезветь. И приход Трампа, как мне кажется, может этому способствовать. Нужно остановить эту инерцию движения в никуда. Общество потребления себя исчерпало. Материализм себя исчерпал. А Трамп как раз воплощает в себе все худшее, к чему приводит такое общество. Этап достижения удобств жизни был необходим. Но он исчерпал себя. Человек живет для счастья, а не для комфорта и удовольствий. Нужно менять парадигму существования. Трамп – от обратного – может помочь это ускорить…

А по поводу Украины могу сказать, что все, что произошло после Майдана (да, практически все, за исключением первых нескольких месяцев), работает против Украины. Абсолютно все. Естественно, главный виновник этого процесса — Путин и его компания. Но та ненависть, которая культивируется сегодня в нашей стране, – она неконструктивна. Странная и губительная вещь происходит. Все хотят единой Украины, а делают ее одинаковой. Я, в частности, о декоммунизации, которая практически переросла в украинизацию. Активно продолжающуюся разными языковыми квотами и «мовными» законами, которые вот-вот могут быть приняты Радой. Все это говорит о том, что людей во власти не интересует ни судьба страны, ни здравый смысл, ни даже собственная безопасность. Какая-то куриная слепота. Что бы они ни сделали, все плохо, все на руку Путину. Трудно придумать что-то еще, что принесло бы вред Украине, но власти ухитряются это делать. 

—  В такие сложные периоды, когда кажется, что все летит в пропасть, обнадеживают только примеры сверхдействий отдельных людей. Например, музыкант Алексей Ботвинов, с его слов, стал создавать международный фестиваль музыки в Одессе после трагедии Иловайского котла на востоке страны. Сел и решил, что может противопоставить тому, что происходит, только музыку. Инициированная вами Международная литературная премия им. Исаака Бабеля тоже зарождалась не в легкий период. Что толкает этот маятник? 

— Дело в том, что Алексей Ботвинов и до идеи фестиваля занимался экспериментами. Например, с визуализацией музыки продолжал то, что когда-то делал Скрябин. Алексей поработал в Европе, и я думаю, Европа его укрепила в этих планах. Он классический музыкант в высшем смысле этого слова, но он абсолютно трезво смотрит на ситуацию. И, желая вовлечь в музыку как можно больше людей, идет на эксперименты. Он шел к фестивалю естественным образом. Доминанта здесь – «Делай что должен, и будь что будет». И потом, пианист такого уровня не может не быть амбициозным. И не случайно оба фестиваля прошли с большим успехом. К слову, я считаю, что оба они недооценены. Тут еще и город несет ответственность. У нас музыкальной критики нет, наш журналистский корпус, на мой взгляд, очень слаб, у нас практически некому оценить по достоинству масштабные творческие проекты. 

— Вы инициировали Одесскую международную литературную премии им. Бабеля. А знаете ли вы, что образ бандитской Одессы и ее героев нравится не всем? Вы говорите, что хороший юмор не стареет? Я думаю, что стареет, просто медленнее, чем плохой. А мифы, может, мифы стареют все же? 

— Мне кажется, что мы с вами говорим немножко о разных вещах. Я считаю, что в «Одесских рассказах» Бабель не описывал реальность Одессы, а создавал новую. Он – из писателей-демиургов, он создал – подобно Маркесу – мир, которого не было. И, по моему мнению, проживи он дольше,  Бабель вполне мог бы претендовать на Нобелевскую премию. Я считал и считаю его первым в ряду южнорусской писательской школы. И если говорить, что Бабель воспел бандитов, то это не о нем, не о литературе. 

— Но миф прижился именно в такой форме. И воспринимают его многие именно в такой плоскости. 

— Но это не значит, что такое восприятие правильное. Потому что литература и жизнь – это разные вещи. Говорить «как в жизни» — для литературы не комплимент, а оскорбление. Литература – это не жизнь, а ее квинтэссенция. Тот мир, который создал Бабель, – это новый, уникальный, не существующий до него в реальности мир. И его персонажи не бандиты, а литературные герои. А они живут по законам, отличным от жизни. Когда описывают бандитскую Одессу, то, как правило, смакуют одесскую экзотику с присущими ей издержками вкуса. А я все же говорю о литературе, а не о коммерческой беллетристике. Конечно, миф Одессы – многослойная вещь… Но слово «миф» в нашем случае правильное слово. Мы говорим миф – значит видим все сквозь некий туман. В нем и история, и реальная жизнь города, и музыка, и литература. Составляющая Бабеля в этом мифе очень велика. 

 — Мифы стареют? 

 — Мифы перестают быть актуальными. Когда предмет мифа ничего не делает для его подтверждения и укрепления. 

 — А как ведет себя сегодня Одесса со своим мифом? Она культивирует его еще или только эксплуатирует уже? 

— Сказать, что Одесса сегодня культивирует миф, нельзя, миф – это категория будущего, а не настоящего. Но она его использует. Тем более, что сейчас всем правит рынок, экономика, а миф Одессы – это тоже товар. С той его частью, которую сегодня вовсю используют, спекулируют на ней, – это как с артистами определенного уровня: когда чтобы понравится публике, они опускаются до ее вкусов. Я же много лет занимаюсь одесским литературным юмором, сохранением лучших традиций. Вот недавно вышел составленный мной том «Большая книга одесского юмора». Это почти 1000 страниц текстов новых одесских авторов конца 20-го, начала 21-го века, которые в значительной степени появились или стали заметны благодаря журналу «Фонтан».    

— Что сегодня происходит с этим журналом? Когда и почему вы отказались от печатной версии издания? Кто аудитория «Фонтана» сегодня? Вы знаете статистику? 

— Да, журнал выходит уже два года только в электронном виде, и я жалею, что не сделал этого раньше. «Бумагу» сейчас не очень читают. Рулит интернет. У нас сегодня 3 тысячи подписчиков. А знаете, что было для меня самым большим комплиментом, кстати, когда «Фонтан» был еще бумажным? Когда мне говорили, что у тебя на самом деле не совсем  юмористический журнал, а журнал литературный. Конечно, я могу сетовать, что «Фонтан» читает мало молодежи. Но что делать, в мире эпоха падения нравов. А общество потребления рождает ложные ценности (я об этом уже говорил), и молодежь заточена (за редким исключением) на комфорт и на приобретение. Все это не способствует интересу к литературе, но это не обвинения молодежи, это констатация факта. Но я уверен, что это пройдет. В истории всегда так было: одна эпоха сменяла другую. После Средних веков была эпоха Возрождения. Моя надежда в том, что события в мире могут ускорить процесс этой смены эпох. Я понимаю, что у Бога другие глаза, и время он исчисляет миллионами лет, а не днями и годами. И я не знаю, что он там себе планирует и имеет в виду, но думаю, что мир им был создан для того, чтобы он совершенствовался. Именно для этого и дана была людям свобода воли. И Бог поглядывает на нас и вмешивается, когда надо. 

— А 20 век?! Почему Бог тогда не вмешался? 

 — Двадцатый век после этого ужасного опыта должен был открыть невероятно важную дорогу. Но институты безопасности, которые сложились в мире после катастрофических мировых войн и которые сейчас трещат по швам, они все равно обязательно должны были сложиться. Да, цифры погибших даже страшно произносить в слух. Но когда мне говорят, что все зря, что ничего не меняется, что все как обычно, то я говорю, что это неправда. Потому что если все идет по кругу, без перемен и надежд, то всем нам надо повеситься…    

— Я — украинский русскоязычный поэт, журналист, принадлежу к билингвам. Вы — русскоязычный писатель. Мы оба одесситы и украинцы. На днях мой хороший знакомый участвовал в конкурсе эссе. И ему совершенно четко дали понять, что его работу на русском языке приняли в качестве исключения. Как будем жить? 

— Подобные вещи абсолютно неприемлемы и безнравственны. Более того, они глупы. И это очевидно. Начиная от Кучмы, повторяли, как мантру: «единая Украина, моя нация, унитарное государство». Но сила Украины в ее различиях. Львов – это одна Украина, Одесса — другая, Харьков — третья, Тернополь – четвертая. Великий Киев – это вообще отдельная история. 20 000 миллионов украинцев считают своим родным языком русский.

 — В том числе и мы с вами. 

 — В том числе и мы. Потому что мы на нем и говорим, и думаем, и видим сны. То, что Украина разная, нужно не преодолевать, а ценить. Это наше богатство. Но надежда на хороший исход тает, и остается только делать то, что должно… Премия Бабеля на русском языке была принята тяжело даже людьми, близкими мне по взглядам. И я перенес премию на год и добавил к названию только одно слово «Одесская». Одесская международная литературная премия им. Исаака Бабеля на лучший рассказ (новеллу) на русском языке. Лучше всего сказал об этом Андрей Дмитриев – председатель жюри. Он сказал: «Удивительная происходит вещь, обратите внимание. Россия начинает агрессивные действия против Украины. И в это же время там начинается давление на русскую культуру, а значит — и на язык. И вот украинский город Одесса объявляет премию, как бы в защиту русского языка. То есть в такое, полное ненависти время Украина помогает России защитить свой язык!..». Это, конечно, немного пафосно, но в этом высказывании замечательного писателя есть глубочайшая правда и благородство. Потому что вся южнорусская школа является общим достоянием. И речь не о том, чтобы делать русский язык государственным, — нет, украинский язык за столетия угнетения сильно претерпел, и должен развиваться. Вот, кстати, моя формула отношения к языкам в Украине: «Украинскому помогать, русскому не препятствовать». 

— Сколько уже пришло текстов в адрес премии? И кто занимается отбором в лонг-лист? Большое жюри сидит и читает весь поток текстов? Что с уровнем рукописей, о котором Вы говорили на открытии премиального сезона? 

— С прошлого года, когда у нас случился перенос премиального сезона, мы перенесли на этот год и тексты примерно восьмидесяти авторов, успевших прислать тексты до отмены. То есть и они примут участие в конкурсе. Сейчас за первый месяц Первого сезона премии тексты прислали уже более сорока авторов. Но все знают, что основной наплыв рукописей поступает в последний месяц. Я думал об экспертах на начальном отборе, но Андрей Дмитриев мне сказал: «Будем читать сами, романы читали — и здесь справимся». 

— Хочу понять глобальную цель премии. Это же ведь не развлечение для вас? 

— Первая глобальная цель, как и памятник Бабелю – это увековечивание памяти выдающегося писателя. Вторая, прямо или косвенно, – это воздаяние должного южнорусской школе. И это, в общем-то, только начало. Потому что я не исключаю, что со временем может появиться и премия, скажем, имени Ильфа и Петрова. Ведь не зря же их в свое время выделял и хвалил такой выдающийся писатель и эстет, как Владимир Набоков.

А еще я очень благодарен вашему ресурсу, что в такое тревожное и полное всяких опасностей время мы поговорили с вами о литературе, о вечных ценностях и соблюдении традиций. Я верю в то, что плохое уйдет, а доброе останется. А в понятие добра в значительной степени входят культура и литература.

 

 

 

Натисніть на стрілку що б перейти до наступної сторінки

Оставить комментарий