Врачи из Донбасса в Трускавце: «В Украине всегда будет лучше»

30














Курортный Трускавец на Западной Украине – городок небольшой, и людская молва здесь разлетается быстро. Несколько дней подряд в разных местах – в парикмахерской, на рынке, у вокзала – слышала, как люди хвалили каких-то “донецких урологов”, которые теперь работают в местной больнице. Я сама из Донецка, так что на слово “донецкий” мой слух здесь реагирует остро. “У моей знакомой сын хронически больной по этой части, – рассказала сотрудница в миграционной. – Она каждый год возила его лечить в Польшу. А в этом году ей поляки сказали, что теперь в Трускавце есть донецкие врачи-урологи высочайшего класса, и лечиться можно “на месте”. Решила познакомиться с врачами-земляками. Операционная бригада: кандидат медицинских наук Игорь Деркач, врачи Антон Лоскутов и Олеся Сумцова – переселенцы, и приехали в Трускавец из Донецкого областного клинического территориального медицинского объединения (ДОКТМО), известного как “больница Калинина”. В октябре исполнился уже год, как они все вместе лечат людей в Трускавце. Утро начинается с приема пациентов, а после обеда бригада приступает к операциям. Со мной любезно согласился побеседовать Игорь Деркач, и наше общение получилось легким и интересным, как у старых и добрых друзей. — Расскажите о себе, где и кем работали? Когда уехали из Донецка? — В Донецке я и мои коллеги – Антон Лоскутов и Олеся Сумцова – работали вместе, в одной операционной бригаде в ДОКТМО, я заведовал отделением эндоурологии. Уехали мы в конце октября 2014 года… Дело в том, что мой дом находится недалеко от Северного автовокзала, рядом воинская часть. И вот стрельба была по аэропорту из этой части, и “прилет” был тоже в 70 метрах от моего дома. Снаряды попали в соседние дома, и только наш уцелел… Два или два с половиной месяца лупили, я уезжал, еще стреляли. — Какая была атмосфера в больнице? Знаю, что там боевики открыли свой госпиталь. — На самом деле атмосфера была рабочая, мы оперировали. Но, конечно, везде ходили вооруженные люди, их была полная больница… Конечно, напрягало то, что в отделении и в предоперационной стоят люди с автоматами. Раненых было много. Были эпизоды, когда раненые были и с нашей, украинской, и с той стороны. Такое было. У нас в Донецке, по сути дела, после захвата власти сепаратистами в ординаторской невидимая граница установилась – на одной стороне были мы, кто за Украину, а на другой – те, кто стал считать нас поборниками “фашистов и бандеровцев”… Да, летом прошлого года было на работе очень серьезное эмоциональное напряжение. Каких-то ссор не было, конечно, потому что все работали. Но… — Вы к концу лета 2014-го решили, что покинете Донецк? — У нас у каждого семья, у всех дети. Семью я вывез из Донецка в начале лета 2014 года. Я уже понял, что там добра не будет. Лоскутов тоже летом вывез жену и детей. Понимаете, я трезво на все смотрел и представлял, что там будет, поэтому ничего хорошего не ждал. Знал, что будет только хуже. И, конечно, думал, о дальнейшей работе… Вообще, у нас было две потребности – первая – практическая, но она была не основная, основная все-таки была та, что мы хотели жить в Украине, это было основное, что нами двигало. — Почему выбрали Трускавец? — Мы профессионалы в своем деле, и по своей части знаем, чем вся Украина живет. Знали всех своих коллег – и в Харькове, и в Киеве, со всеми в хороших отношениях. У нас, урологов страны, друг с другом была связь, и я ее никогда не терял. Я действующий член Европейской ассоциации урологов, и все урологи, которые работают в Украине, они тоже члены этой Европейской ассоциации, мы постоянно встречались как за рубежом, так и на основных конференциях в Украине. Понимаете, урология насыщена специалистами. Найти новое место нам было довольно сложно не только потому, что много людей работает в этом направлении, а и потому, что нет соответствующего оснащения в больницах. То оснащение, которое было в Донецке, такого, в общем-то, не было в Украине, оно было лучшее в нашей стране, это без всяких сомнений. И поэтому городов, где есть что-то подобное, где нам можно было бы применить себя, их очень мало… Была теоретическая возможность и в Харьков поехать, и в Киев, причем в Киеве было сразу несколько вариантов возможных рабочих мест. Но предложили нормальную работу, так, чтобы всем вместе, в Трускавце. Это был единственный город, где администрация больницы выслушала и предложила нам всем работу. Чтобы работать в эндоурологии нужны все-таки надежные ассистенты, это очень сложно одному сделать. Мы в Донецке работали вместе, все налажено было, и вот наша операционная бригада вместе и уехала. Нам все равно бы пришлось уехать. Мы заявили о своей позиции, а ситуация становилась все хуже и хуже, особенно после Иловайска. В Трускавце до этого я был не один раз, знал урологов здешних, заходил к ним в гости. Отдыхал здесь. Приезжал сюда с 2008 года, видел динамику развития больницы. А в ноябре 2013 года в Трускавце проходил съезд урологов Украины, и мы тоже приезжали. Я вам скажу, что я не видел нигде, чтобы городская больница так развивалась, как в Трускавце. То есть здесь идет быстрое динамичное развитие, причем администрация это делает, учитывая мнения профессионалов. Такой операционной, которая есть здесь, вы ни в одной городской больнице Украины не увидите – и по качеству сделанного, и по насыщенности оборудования – здесь две эндоскопические стойки. Я еще, когда это в 2010 году увидел, был впечатлен. А на момент нашего приезда, когда мы договаривались, уже стояла и дуга – операционная мобильная рентгенустановка. В городских больницах Украины их нет, может, в Киеве только, а в Трускавце есть. То есть такое оборудование может быть только в базовых больницах при мединститутах, а в обычных городских больницах нет такого, о подобном можно только мечтать. А если посмотрите здесь хирургическое отделение, то думаю, что вы и в областных больницах такого не увидите – и само отделение, и условия для больных, которые здесь созданы. Для пациентов здесь палаты с душевой, с туалетом. Когда я увидел отношение администрации к развитию больницы, когда мне озвучили планы и как идет реализация, я понял, что ничего лучше в Украине сейчас вообще не найти. Ну и предложить сразу прийти троим из Донецка во Львовскую область, это тоже надо иметь, честно говоря, мужество и дальновидность администратору. То есть нас взяли с целью развития этого отделения. К тому же я Трускавец статистически изучил, потому что имел доступ, как заведующий отделением донецкой областной больницы, к статданным по всей Украине. Я изучал, где есть больные по моей специфике, в основном, я лечу мочекаменную болезнь. — Когда ехали на Западную Украину из Донецка, не было опаски? Не пугала, может быть, разница в ментальности населения? — Ментальность – это, на самом деле, только пустопорожние разговоры. Я считаю, если человек понимает, что он находится в одной стране, и он с душой относится к людям, к своим соотечественникам, никаких проблем не возникает. Мы слышали разные высказывания, и да, вначале была настороженность к нам, но это никак не влияло на нашу жизнь, на нашу работу. И нам, конечно, очень сильно помогла администрация больницы. В лице главного врача Андрея Кульчинского мы ощущали постоянную поддержку. Конечно, если ты занимаешься лечением людей, то желательно говорить на их языке, не через переводчика. Но для меня это никогда не было проблемой. У меня папа из Черкасской области родом, мама – из Винницкой, я все лето в детстве проводил в селах и знал украинский язык, поэтому мне очень легко дался этот переход. Я пожил в России в свое время. Я знал и знаю, что в Украине все равно всегда будет лучше. Мне есть с чем сравнить. У меня родни много в России и служил я там… Но я знаю, что здесь лучше. — Вы все вместе в Трускавец перебрались осенью 2014-го. Где жили? — Мы предварительно через Интернет сняли жилье. Сначала – одну трехкомнатную квартиру рядом с больницей, в пешей доступности, то есть в 200 метрах от работы. Все приехали и жили несколько дней в одной квартире, каждому по комнате, потом стали уже на месте искать отдельное жилье. Кстати, очень быстро нашли себе квартиры, даже в одном доме, но в разных подъездах. Затем я перевез сюда своих родителей из Горловки. — Что изменилось в больнице с вашим приходом? Почему весь город говорит о вас? — Понимаете, всему есть объективное объяснение. Все медучреждения делятся на три уровня по предоставлению врачебной помощи населению. Врачи здесь, в Трускавце, подготовлены для оказания первого и второго уровня помощи, а мы пришли сразу с третьего уровня. Мы просто были к этому подготовлены, и все. Теперь людям здесь оказывается медпомощь по третьему уровню. До нас здесь не было узкоквалифицированной помощи, не делали эндоскопических операций. Мое отделение в Донецке занималось мочекаменной болезнью, то есть 70-80% урологических больных в отделении было с мочекаменной болезнью. И помощь таким больным оказывалась на точно таком уровне, как в Америке или Германии – и по оснащению, и по уровню оказания. Я лично проходил обучение в Германии. Но я вам скажу, что в Германии, например, у пациентов столько коралловидных камней нет, многие врачи их не видели никогда, а мы такие случаи оперировали каждый день. Поэтому практики у нас значительно больше. Конечно, в Германии организация работы на очень высоком уровне, и мы многое из того, что увидели там, внедрили в Донецке, не сразу, но постепенно, в течение 3-4 лет. В Донецке, конечно, был уже очень высокий уровень оказания помощи. — Какой у вас опыт? — Я родом из Горловки и начинал учиться в нашем Донецком мединституте. Но я хотел стать военным врачом, а тогда это можно было сделать после 4 курса – перевестись в другой вуз. Я перевелся, и в 1987 году получил в городе Горьком диплом на военно-медицинском факультете. Потом прослужил 3,5 года в Сибири, под Красноярском, а в 1991 году вернулся в Донецк. Здесь, в Трускавце, узкоспециализированных операций проводилось очень мало. Но элементарное оборудование уже было приобретено администрацией, базовое все было. Мы просто привнесли организацию процесса, новое отношение к больным. Если вы относитесь к больному по-доброму, он это чувствует, ему и выздоравливать легче. К слову, люди в Трускавце выздоравливают быстрее. Мы сначала этому удивлялись, но экологический фактор, конечно, очень влияет – и вода, и воздух. Думаю, здесь просто такое здоровое место – больные выздоравливают быстрее при применении значительно более слабых антибиотиков. Это однозначно. — Кстати, знаменитая вода “Нафтуся” играет здесь какую-то роль? — У нас пока небольшой опыт ее применения, но больные, которые после операции получают “Нафтусю”, действительно выздоравливают быстрее. Здесь я ничего не изобретал. — Вы приехали и оформились как переселенцы? — Да. Все, как положено. Конечно, мы готовились к переезду, предполагали, что будет сложно, но мы максимально постарались эти сложности с переездом “предугадать”. На меня лично никак не повлияла разница в менталитете, как вот вы говорили. То есть ходить, создавать какие-то “землячества” в своей собственной стране – это глупость полнейшая, и это обрекает человека на неудачу изначально. Я специально для этого ничего не делал, просто у меня уже здесь очень много знакомых и очень хороших знакомых, которые сами предлагают мне свою помощь без всяких просьб или обращений. — Какая-то связь с Донецком у вас сохранилась? — Да. Мне постоянно звонят, скажем так, адекватные сотрудники, спрашивают, просят профессионального совета, я их консультирую. Также из администрации больницы иногда звонят, спрашивают, как лучше что-то сделать, ну и назад зовут. Но я с шуткой к этому отношусь. Уж очень там люди зомбированы, и думаю, что тем, кто из себя что-то представляет, им все равно, где жить, они всегда найдут себе место – хоть в Киеве, хоть в Харькове, хоть где. — Вы сильно материально потеряли в сравнении с тем, что было в Донецке? — Конечно, сильно. Я в Донецке в прошлом году закончил ремонт дома, в сентябре с семьей должны были въехать. Закончил ремонт под ноль, с ландшафтным дизайном. У меня дом возле “Маяка”, я его построил давно, еще в середине 90-х, а вот теперь сделал капитальный ремонт – устранил все неполадки, камин мне выложили… Но, думаю, не только я лично, все люди много потеряли. Всегда, когда идет такой слом, человек что-то теряет. Но и что-то приобретает. Я не отношусь к этому с трагедией. Даже если взять практически: здесь, например, расходы в разы меньше. Для туристов они большие, но как только начинаешь здесь жить, понимаешь, что здесь они значительно меньше. Можно в городе поесть за 1000 грн., но можно ничуть не хуже поесть и за 100 грн. Продукты здесь дешевле. И если человек перестраивается, если он это принимает, легче становится. Когда человек не принимает это и постоянно сравнивает с Донецком, находит, что там позитивнее, а здесь негативнее, то оно и будет все плохо. Да, мы отсюда не ездим два раза в Турцию, но находим и здесь где отдыхать. Я за всю жизнь не отдыхал столько, сколько здесь за один год. Здесь люди умеют отдыхать. Мы ведь отдыхать не умели, мы работали. Когда стал заведующим, я два года не ездил в отпуск, у меня в Донецке было такое, что я годами работал без выходных. А здесь они есть. Потому что ты не можешь не отдыхать, потому что здесь все отдыхают. Мы посидели по домам первые выходные, а потом местные нам сказали – а чего вы сидите? – и отвезли нас в Схидныцю, в другие замечательные места. У нас здесь хобби появилось – на рыбалку ездим, уже у всех полбагажника снастей. В общем, я считаю, если ты из себя что-то представляешь, чем-то новым владеешь и можешь этим поделиться, можешь развиваться, ты обязательно найдешь себе применение, а если ничего этого нет, как ты щеки не надувай, ты не найдешь места. Eсли ты из себя что-то представляешь, можешь развиваться, обязательно найдешь себе применение. Здесь в Трускавце комфортнее. На подсознательном уровне уже ты ощущаешь, что здесь спокойнее, безопаснее, здесь лучше. Мой отец приехал, все время сидел на гипотензивных, а здесь вот еще не выпил ни одной таблетки. Они приехали в начале июня – ни мама, ни отец еще ни одной таблетки не выпили. И стабилизировалось давление. — Какие у вас надежды на будущее? Остается ли боль в сердце о Донецке? — Нет у меня никакой боли. Абсолютно никакой боли. Я на все очень трезво смотрю. Вы знаете, я на самом деле человек религиозный. И если мне сейчас это Бог дал, то я это должен пройти. Я совершенно спокойно к этому отношусь. Я вообще нисколько не сомневаюсь, что я и здесь дом построю. В завершении нашей беседы в кабинет зашел главврач больницы Андрей Кульчинский, который, кстати, победил 25 октября на местных выборах и теперь займет должность мэра Трускавца. Я попросила сказать его несколько слов об урологах из Донецка. — Мы воспользовались возможностью, и я очень рад, что Игорь Анатольевич, Антон и Олеся остановили свой выбор на Трускавецкой больнице. И то, что я делал, будучи главным врачом, все буду делать уже статусом выше, чтобы наша урология была лучшей в Украине. Я искал таких врачей, и когда они появились, ни секунды не сомневался, и я рад, что они приняли такое решение. — А то, что они из Донецка, вас никак не смутило? — Меня в первую очередь интересует профессионализм и преданность делу. Люди по этим двум критериям подходят, и все. Все другое – второстепенно. Я понимаю, что мы еще всем, что эти люди здесь заслуживают, не можем обеспечить, но мы очень стараемся, чтобы все было. У нас есть на то огромное желание и готовность. Елена Колгушева, Укрінформ

По материалам http://news.guru.ua/

Натисніть на стрілку що б перейти до наступної сторінки

Оставить комментарий